Мой говорит:

- Провода, говоришь! Десять тысяч тебе, говоришь!

А другой:

- Стой! Десять тысяч ему проводов всыпать, а не сдохнет - пришьем.

Затолкнули меня назад и понесли дальше. Я уж по насыпи немного понял, где мы. Минуты через три стали. Развязали мне ноги: - Пошел с нами.

Вижу: темно, сосенки, дачки заколоченные. В одну дачку входят - свечки у них там готовы и выпивка. Мебелишка дачная кой-какая. Посадили меня в угол на пол:

- Сиди, грехи поминай!

Сами стали мешки развязывать, считать пачки. Тут бутылочку откупорили. Поделили очень мирно.

- Все, - говорят, - дернем за границу.

Немец обещает всех устроить. Говорил он по-русски едва-едва, но вполне точно объяснил, что у него дела международные-"интернациональ". Они уже шестую бутылку раскупоривали и хохотали, выносили шоферу. Вдруг мой человечек-то вспомнил:

- А этот гад у нас не убран. - И встал. Шатается слегка. И стал он объяснять немцу, какая забава сейчас будет. А немец замахал руками и говорит, что мокрого дела он не хочет и нет сейчас причины. Однако, тоже скотина хорошая, стал выдумывать как-то меня искалечить, но без признаков. И все смеялся и показывал на пальцах, как это делается. А пока что пили. Вдруг самый из них главный - тощая какая-то голова, как куриная косточка обглоданная, - говорит:

- Черт с ним, развяжи его, пусть выпьет, паразит, вот этот стакан.

Налил водки, харкнул туда: - Выпьешь - развяжем.

Тычет мне, ободрал губы стаканом, я выглотал. Развязали. Руки занемели, не шевелятся. Я подошел к столу, говорю:

- Товарищи, так нельзя...

Обглоданный сощурился и крикнул:

- Не филонь, паразит. Не думай, еще не кончено с тобой-то. - Потом вдруг улыбнулся: - Черт с тобой, пей! Что, сдрейфил? Ну, попугали, ладно. А за дело. Откупоривай за то бутылки.

В углу еще осталась пара бутылок какого-то портвейну. Я долго возился, все жаловался, что руки замлели. А надо сказать, что у меня всегда с собой порошочек, и от него ударяет человека в сон часа на три. Они все уж были здорово выпивши, их начало развозить,