.....Спустя какое-то время Питер и сам стал столицим. Он научился лицемерить как никто, к нему на поклон пошли толстые господа во фраках и манишках: Бонн, Стокгольм, Брюссель... Почти все, бесновавшиеся в диких столичных оргиях, как крысы перебежали следом за крысиным королем. Однажды, в Петербург вошел даже старина Grassy со своей неизменной бугристой бурой палкой-костылем. Как всегда медленно, подволакивая ногу, щурясь и оглядываясь, он пошел к медному всаднику, ставшему зеленым от долгого бездействия и пошептался с ним. Ушли они как раз вместе, неизвестно куда. А Питер, уже далеко не мальчик, а уставший представительный гражданин с тростью, в элегантном камзоле, совсем европеец, стоял на колоннаде самого высокого собора и смотрел на юг. Откуда-то оттуда к нему должна была прийти Москва, но не приходила. Куда-то туда он на днях собирался выйти с войной.

8 - 9 марта 2001.