Hищие, не добившиеся успеха джентльмены в костюмах попроще (но обязательно - двубортных, импортных), обычно толпились по входам, рядом со смешивающим крепкие коктейли служителем экспресс-бара. В самое элитное общество их, как правило, не допускали, и бедолагам оставалось потягивать напитки, лишь издали наблюдая за мельканием разбрасывающего вокруг себя снопы разноцветных искр, вечно убегающего подола шикарного платья Москвы.

У случайных свидетелей восшествия Москвы на подобные мероприятия редко оставался шанс выжить, а господа во фраках, давно уже прожженные, с ампутированными сердцами и душами, почти не интересовались от невнимания сразу становящейся мелкой и суетливой девочкой, снующей между ними. Hо она все равно любила роскошь ночных гранд казино, пьянящие брызги шампанского, смех и восторг, обволакивающие тело, крепким корсетом стягивающие в своих объятиях. Шумную громкую музыку она тоже любила. Чем занималась Москва в светлое время суток никто не знал.

Питер, если для незнакомых - то Петербург, любил носить однотонные темные или серо-светлые одежды. Он был худеньким астеничным юношей и с изрядной брезгливостью относился к громким и скандальным светским раутам. Им он предпочитал спокойное одиночество. Зимой и особенно ранней весной, Питер обожал бродить по местами замерзшей Ладоге или Финскому заливу и вытаскивать с отколотых льдин, уносимых стихией, рыбаков. Спасая людей, он никогда не брал с собой их улова, и даже снаряжение заставлял бросать на дрейфующем обреченном льду. Рыбаки ненавидели своего спасителя за это, но Питер не обращал внимания на их неблагодарные оскорбления. Для него спасение человеческих жизней было не более чем забавной игрой, развлечением.