Влюбленные впервые за три дня остались одни - без ехидных зевак, без настырной малышки, чуть что кричавшей на весь этаж дразнилку о женихе и невесте, без печальных вздохов будущей тещи, которую мальчик, надо сказать, боялся - узнав о перспективе свадьбы она почти всерьез обещала отходить новобрачных солдатским ремнем с хорошей пряжкой... Они сидели на огромной кровати типа "сексодром" (правда такого слова они еще не знали), полные желания и абсолютно не имеющие понятия о способах его осуществления. Поцелуй, другой, третий - так, чтобы губы наутро распухли. Его волосы, жесткие и душистые, ее кожа - бархатная, как щечка персика...

Как чудесно изучать лицо губами, открывая изгибы и впадинки, щекотку ресниц, соленый пот у виска... И осмелившись, опьянев от близости тела, мальчик повел ладонь вниз, по нежной шее девочки, дальше - к откровению маленькой плотной груди еле скрытой под влажной футболкой. Замерли - оба - прислушиваясь к себе и друг к другу - внимая первой нотке симфонии неведомой тайны.

И, новым звуком, отбросившим их в разные стороны, перехватившим дыхание, незнакомым и страшным - из радио на стене завыла сирена. Ритмичный и заунывный металлический крик, голос войны, заставляющий вздрагивать стекла. Они сидели, схватившись за руки, молча - что дальше. Через вечность, обернувшуюся минутой, вой стих, затараторило радио - сначала непонятным чужим языком, потом по-русски, с противным акцентом:

Воздушная тревога! Воздушная тревога! Атакован район Гуш-Дан! Всем одеть противогазы! Подготовить антидот! По возможности спуститься в укрытие! Hе покидать убежища до отбоя! Ждать сообщений штабов ПВО! Ждать сообщений!

Сначала шок, потом паника - мамы и маленькая там, на улице, что с ними!

- У них нет противогазов! Вдруг, гады, пустят химические ракеты! Хватать сумки, бежать вниз искать! Hи в коем случае - сами накроемся и никого не спасем! Умоляю, возьми противогаз - попробуй мамин! Hе лезет, видишь - голова большая.