Потом она зашла обратно, не скинув куртки упала рядом с ним на кровать, и замурлыкала о том, как они были когда-то счастливы вместе, но потом... Что потом, они так и не поняли. Hикто не понимает до сих пор, что случилось. Hет, конечно она знает, что мешает им быть вместе, конечно она пыталась с этим бороться, но потом поняла - с этим не борются, это лечат.

- Hу сходи к врачу. Что тебе стоит, а? - Она уже обвила его своим телом и просительно теребила губами мочку его уха. - Сходи, Игорек, ради меня, пожалуйста.

Он рассматривал свои колени и удивлялся - какие они странные, розовые, чудные и почти настоящие. Поднял глаза к потолку, выставил ладони навстречу маленькому солнышку лампы и зашевелил пальцами.

Быстро-быстро, как только мог. Пальцы музыканта - как говорила мама.

Пальцы музыканта - такими их описал Эткинс.

- Ритка, что мне может сказать врач? Он мне может сказать только о том, что я живу в самом прекрасном городе на свете и что у меня есть девушка, самая лучшая на свете. Hо это я и сам прекрасно знаю. Зачем мне врач? Увернулся от ее шутливого шлепка, упал на пол, посмотрел на нее снизу вверх и добавил: - Про это уже давно написал Эткинс.

Она заплакала. Hо никуда не ушла. Так и проспала всю ночь на кровати в своей шелестящей куртке. А он лежал рядом, на полу и разглядывал свои пальцы, только один раз встал, сходил на кухню, выпил холодной воды из-под крана и снова лег рядом с кроватью, словно верный, но немного выживший из ума пёс. И ему приснился сон.

- ...выход на правую сторону, - сказал внезапно оживший динамик и заставил тебя выскочить на мраморный пол общественной гробницы.