"Это совсем другая музыка..."

- Выключи радио, Рит. - Перевернулся на живот, задышал часто-часто, вспомнил про сигареты, кинулся искать их, перевернул все в комнате, запутался в ненужных вещах. Потом все-таки нашел, курил, смотрел на Ритку, трогал ее за плечо, а она продолжала слушать радио. И смотреть мимо.

"Это музыка других колокольчиков..."

Обиделась, обиделась опять. Всерьез и надолго.

Hо на самом деле все было совсем не так. Hикто не обиделся. Она потом так сказала. Улыбалась ему сквозь дым его сигарет, наливала ему чай и говорила ему о том, о сем и о прочем. Он сидел на стуле, свернувшись в клубок, чудом удерживая равновесие. Оперевшись затылком об стену, он выгибался всем телом, ножки стула отрывались от пола и возникало ощущение неопределенной невесомости, да, он так это называл.

Ритка улыбалась и говорила, говорила, подливала чай, теплый, до невозможности крепкий чай.

- Игорек, честно говорю, я не обиделась. Я устала, конечно устала, я в твои глаза устала смотреть и искать в них приговор нашей совместной жизни. Устала приходить в твой дом и бояться каждый раз увидеть что-нибудь страшное... Ты же настоящий, я не могу любить что-то или кого-то ненастоящего. Что и требовалось доказать. - Махнула рукой и замолчала.

Он перестал балансировать на диком стуле, допил чай и молча ушел в комнату.

Полчаса пропадал в дебрях квартиры, потом снова вышел на кухню и дал ей лист бумаги:

- Читай. Это тебе.

Ритка пожала плечами и побежала глазами по неровным строчкам, по кривым буквам...

"Я знаю, что я веду себя очень глупо. Я знаю, что тебе очень тяжело со мной. Все это время (а это самое лучшее время, если время вообще бывает лучшим) весь этот долгий и нудный, безумный марафон, который ты выдержала вместе со мной... Все это время я жил с надеждой и верой в то, что меня придумал старый добрый Дж.