- Я так не могу, - крикнул ему в ответ Ефим.

- Чего ты не можешь? На, съешь, это теплопроводящая паста, - брат протянул белую плоскую таблетку.

- Зачем?

- Чтоб не простудился, - захохотал братец и запрыгнул в толпу.

Ефим положил таблетку в рот, и тут же к нему подскочила оранжевая девушка, наверное, одна из знакомых брата. Она помахала ладонью перед его лицом и показала рукой на свои ноги. Ефим посмотрел и отметил что ноги у девушки длинные и стройные, а также на них надеты такие же, как у всех, черные, кросплатформенные ботинки. Девушка немного поперебирала ими по полу, а потом начала ими возить. Ефим понял, что девушка хочет научить его плясать, и стал повторять за ней. Он долго не мог попасть в частоту, но через нескольких попыток это у него получилось. Девушка кивнула и... продолжила кивать. Ефим понял, что это следующий урок и стал делать также... Через несколько минут, Ефим уверенно возил по полу своими кедами и уверенно мотал головой. Ему начинало, нравится здесь, тем более девушка была очень красивой, и Ефим хотел, чтобы она подольше оставалась рядом. Сменилась частота, она стала более высокой, отчего характер танца изменился, появились кое-какие элементы вращения. Девушка продемонстрировала, как надо качаться в разные стороны и отклонять туловище. Ефим прилежно выполнял упражнения, совершенно забыв о нехарактерном захвате его адресным регистром импульсов генератора.

- Тебя как зовут? - крикнула девушка.

- Ефим! - Ну, давай Ефим, продолжай в том же духе, - и девушка совершенно естественным образом исчезла в гуще танцующих. Ефим сначала расстроился, но увидев в двух метров от себя другую девушку, в клетчатой антистатической блузке-пакете, и охлаждающими кольцами на руках - поскакал к ней поближе... Девушка его заметила и повернулась к нему лицом. Ботинки у этой девушки были такие же прочные как и у всех, отчего Ефим стал подозревать в них какой-то символический смысл, например ему казалось что они такие массивные именно для того, чтобы подчеркивать окружающим свое отношение к свободе, напоминая о тяжелых колодах каторжников, про которых, правда, Ефим ничего не знал, так как соответствующая часть познаний упиралась в расплывчатый образ двух жирных старух, рубящих топором почерневший от времени комод, с вылетающими из него металлическими деньгами...