Девушка танцевала очень грациозно, захватывая частоту на спаде фронта, что делало ее движения более плавными... Ефим попробовал также, но у него не получилось, и он пропустил синхроимпульс. Девушка сразу отвернулась, а Ефим покраснел и отошел от нее подальше... Ему было жарко, и он снял с себя коричневый дедушкин пиджак. Под пиджаком у него была белая пакистанская рубашка, которую ему подарила бабушка одиннадцать лет назад, еще до многозадачности и свободы прерываний. Рубашка была Ефиму немного мала, отчего рукава не доставали до запястьев. Но тут к нему подскочил братец и крикнул: - Блин, классная рубаха! Что в ней было классного, Ефим понял, когда разглядел других танцующих. Оказывается, что рукава тут должны быть короче, чем принято. Ефим понял, что это или желтая сборка, или действительно рисковая архитектура, где уменьшение количества команд совершенно естественно приводит к изменению моды.

Тут композиция опять сменилась, неутомимый диджей-радиатор на балкончике ставил все более и более высокие степени умножения. Он и сам плясал, не отрываясь от золоченых штырьков, сверкая своей металлизированной курткой с рельефными элементами оформления, похожими то ли на пластины динозавра, то ли на ребра батарей отопления. Ефим почувствовал, что эта новая частота, как нельзя лучше подходит внутреннему схемоустройсву его организма, что если так музыка продолжит играть какое-то достаточное время, то он сможет стать таким как все, влиться в этот ритм и общее настроение праздника. И Ефим задвигался, четко выполняя необходимые движения, чтобы это выглядело танцем, но вместе с тем приносило ему и еще некоторое удовольствие, которое дает привычная, любимая работа.