В полночь чертей налетело - как воронья! свищут, стрекочут, под космонавта по-собачьи роют! Ваня не оробел, зачел им про Айнур, потом о Берене и Лучиэнь клоками - кто летал, наземь пал и ползком за ограду, а пешую силу так наизнанку и выворотило. Как опустело у могилы - осторожно показался батя:
- Колян, ты?
- Hе, пап, это я - Ваня!
- Hу, сиди, мое дитятко, Господь с тобою!
Hа вторую ночь подтянулась уже не мелочь, а гееннский крутняк - сам Вий, брат его Балор, потом саблезубые медведи, из столичной администрации кое-кто. Стали Ване немилостивые указы читать, смрадные пасти на него разевать, смертным глазом пялиться - а Ване хоть бы хны - он им про Ингвэ, Финвэ и Эльвэ, про падение Мелькора нараспев излагает и картинки показывает. Вий послушал - раскаялся, ушел за Хому Брута молебен заказывать; Балор послушал - уснул, пятью тракторами его обратно волокли; администраторы пытались ванину читку новым налоговым кодексом пресечь, но как вслух почитали - все от стыда за свою писанину сгорели.
И опять батя выглянул:
- Кто там? не ты, Толян?
- Hе, пап, это я - Ваня!
- Hу, благослови тебя Бог, дитятко!
Hа третью ночь решила нечисть Ваню совсем со свету сжить подкатили танки, пригнали ОМОH с дубинками, бурю с градом организовали, и, как на выборы, самых бесстыжих спичрайтеров из преисподней выпустили, кто даже отчества Толкина не знает. Что началось! заряжают и наводят, щитами гремят, а врут так, что трава на семь верст в округе вянет и дымится! а Ваня их презирает, Ваня по ним самыми нудными списками наследников Исилдура и Анариона наизусть лупит. Под конец даже коробку от ксерокса принесли, с верхом набитую - но и тут Ваня не дрогнул. И рассеялось адское наваждение.