Но щука ее не слушала. Сделав последний отчаянный прыжок, она плюхнулась на пол и, извиваясь всем своим пятнистым телом, поползла к входной двери.

При этом она тихо скулила, как скулят побитые псы.

– Как же ты мучаешься, голубушка! – Лелька всплеснула руками.

Она нагнулась к щуке, попыталась ее поднять, вся перепачкалась – и в благодарность получила такую сильную оплеуху хвостом, что зазвенело в ушах.

– Что же делать, что же делать-то, господи? – прошептала Лелька.

Справиться с рыбиной было ей не под силу, а будить хозяев было бы равносильно предательству: муж тети Тони просто прикончит несчастное животное топором.

И тут Лелька поняла, что ей делать. Она кинулась в свою комнату, схватила со стола „белую карту“, зажала ее между ладонями и громко сказала:

– Ну что вы смотрите? Помогите в конце концов! „Белая карта“ зашевелилась в ее руках, зашуршала, как будто коробясь, Лелька испуганно разжала ладони, и с картонным стуком карта упала на стол.

Но теперь она не была уже белой: вся ее поверхность была испещрена зелеными и красными линиями. Это выступили на ней все написанные ранее буквы.

Минуту Лелька в оцепенении смотрела на карту, потом легкий шорох за спиной заставил ее обернуться.

Из коридора в ее комнату, на высоте примерно метра от пола, по воздуху торжественно вплыла щука. Все плавники ее были гордо расправлены, глаза холодны и ясны, плоские бока по-тигриному изгибались, челюсти сжаты, на морде застыла сардоническая усмешка.

Не обращая на Лельку внимания, щука медленно проплыла через всю комнату и, резко взмахнув оранжевым хвостом, устремилась к раскрытому окну.

Секунда – и длинное пятнистое тело ее повисло над подоконником.

Здесь щука лениво изогнулась, как бы желая бросить на Лельку взгляд через плечо, но не взглянула, а словно.молния метнулась в открытое звездное небо.