И довольно умно: „помогать“ – унизительно, „сотрудничать“ – подозрительно, „оказать нам услугу“ – а, собственно, ради чего? „…и на ней проступит дальнейший текст“.

Лелька тщательно вытерла руки, положила БК на одну ладошку и прикрыла другою. Пальцам стало щекотно, Лелька даже заерзала.

Подождав с минуту, заглянула: на глянцевой белой поверхности появились новые бегущие слова: „Вам нужны доказательства. Понимаем и приветствуем. Посмотрите в окно“.

Лельке очень не хотелось выглядывать на улицу. Честно говоря, она просто боялась.

Но другого выхода не было.

Лелька вскинула глаза – и, тихонько ойкнув, прикрыла рот рукой.

Высоко над городом Мшанском, над полуразрушенной колокольней, которая от старости вся поросла мелкими березками, – в темно-синем небе стояла полная луна. Собственно, луне и полагалось там находиться, в точном соответствии с календарем. Но на сей раз с ее яркого диска на город Мшанск смотрело насмерть перепуганное Лелькино лицо. Брови подняты, глаза вытаращены, рот прикрыт рукой, на одном из пальцев блестит дешевое колечко…

– Хоть одеться успела… – прошептала Лелька, и губы на лунном диске зашевелились. – Господи, вот был бы кадр!

Лик погас.

А луна по-прежнему мчалась по небу, обдуваемая светлыми облачками, и казалась пустынной и мертвой, потому что с нее уже не смотрел никто.

В дверь забарабанили.

– Лелька! – закричала из коридора взволнованная тетя Тоня. – Лелька, слышишь меня? На луне изображение наладили! Лелька, ты спишь?

– Изображение? – фальшивеньким голосом переспросила Лелька, не вставая. – А что изображают, тетя Тоня? Интересное что-нибудь?

– Да пока только пробная передача! Дикторшу показали, а звука нет.

– Красивая дикторша? – осторожно спросила Лелька.