Аристотель долго и пристально смотрел на Шамина, будто видел его в последний раз и хотел запомнить, а Шамин в ответ независимо ухмылялся.

- Смейся-смейся, - пробормотал Аристотель с сердцем. - Придет твое время - поплачешь, помяни мое слово, современник...

- Вы мне что, угрожаете? - осведомился Шамин.

- Нужен ты мне... - махнул рукой Аристотель. - Идите. Не желаю с вами разговаривать, классный час окончен...

И добавил непонятное:

- Паситесь, мирные народы...

Десятый "А" выбрался из-за парт (десятый "А" был удивлен, что на сей раз отделался так легко) и пошел "пастись", унося в душе смутное, мучительное подозрение, что все-таки что-то ужасное было сказано, а они не заметили...

Теперь-то все стало ясно: он, значит, о них вон как думал! Он, значит, думал, что наследство десятого "А" из рода в роды - ярмо с гремушками да бич... Значит, пять лет они жили вместе, любили его, верили в него, а он... Он, оказывается, считает, что потерял он только время, благие мысли и труды...

- Юля, но ведь Шамин... - хотел заступиться за Аристотеля Саня, но Юля сразу рассердилась:

- Да при чем тут Юрка? Не в нем дело совсем! Я знаю, он вам не нравится, а он хороший! А ваш Аристотель, между прочим, самый настоящий предатель!..

Шамин в это время в окружении ровесников стоял на углу. Пел:

Натопи ты мне баньку по-белому,

Я от белого света отвык...

Ровесники подпевали трагическими голосами. Сане хорошо было слышно.

Саня уже спал, когда позвонила мать Исакова Бори. Трубку поднял Арсений Александрович, который еще не спал, но уже собирался.

- Алло, - сказал он, а потом сразу закричал: - Что? Когда?!

- Александр, проснись! Исаков пропал!..

Саня проснулся и, еще не понимая, кто пропал, куда пропал и зачем, шлепая босыми ногами, побрел к телефону. Выяснилось следующее: Исаков-младший, по всей видимости, пропал еще вчера вечером, но вчера вечером этого никто не заметил. Заметили нынче утром, когда пришли его будить. А его - нет...