- Этого только не хватало, - нервничал Арсений Александрович.

Саня позвонил Исаковым и, не сообщая печальных результатов поиска, велел:

- Посмотрите, рюкзак его на месте?

Рюкзака на месте не было.

- Так! - забегал по комнате Арсений Александрович. - Удрал, негодяй! Дожили! Александр, скажи, чтоб немедленно звонили в милицию.

- Не надо никуда звонить, - вздохнул Саня и пошел одеваться.

- Сашенька, ты куда? - тревожно спросила Елена Николаевна.

- За Исаковым, - отозвался Саня. - Только, мам, не волнуйся, мы утром вернемся...

- Да куда же так поздно?.. - начала было Елена Николаевна, но замолчала: с тех пор как ее послушный сын стал учителем, спорить с ним было бесполезно, он все равно все делал по-своему.

- Шарфик хоть надень... - только попросила Елена Николаевна.

Он успел на последнюю электричку, и через час уже шагал по лесу. Ночной лес стоял тихо, в нем пахло травой и листьями, прекрасно было в лесу, вольно и спокойно. Но где-то тут, в прекрасном этом лесу, сидел со своей обидой Борька Исаков (а что он тут, Саня почему-то не сомневался, некуда ему больше деваться). Все-таки странно устроена жизнь. Почему люди не понимают друг друга? Раньше Саня этого не замечал. Или нет: замечал, но у него была белая лошадь, спасительница от бед. Это Аристотель его научил заклинанию из деревенского своего детства: "Белая лошадь - горе не мое! Уходи, горе, за сине море, за темный лес, за светлый огонь, меня не тронь!" Саня маленький был, поверил. Понятно, конечно, что все это ерунда. Но выручало. Долго выручало (главное, зажмуриться покрепче), да вдруг перестало... Год назад это случилось, когда пришел Саня работать в школу, и вдруг показалось ему, что большинство его коллег живет зажмурившись и все, что вокруг, - не их горе... А чье?.. Шел Саня с уроков и увидел за школой плачущего Адыева Толика, скверного ученика.