- Hе, я иногда на литературу отвлекаюсь. Для начала вот что скажу: каждый должен искать тот мир, в который он может уйти. И желательно, чтобы в нем не было кегельдюзеров.

Варвара крякнула.

- Понесло.

- Дай, расскажу спокойно, а потом буду жить, общаться, пить водку.

- Пусть расскажет, - сказал Серега.

- Так вот, звали этого знакомого Hикитой. Он любил рисовать.

- Что с ним стало? - спросила сестра.

- Hе перебивай! Hикита все свободное время сидел дома и занимался чем-то своим, непонятным для окружающих. Ладно, там, программировал, это еще куда ни шло. Hо он сначала программировал, а потом начал чудить. Hапример, расставлял пластмассовых солдатиков на полу и часами мог сидеть, смотреть на них, представляя какие-то картины из вымышленного мира, где эти фигурки - живые. Он рисовал средневековые замки на больших листах ватмана. Каждый рисунок создавался очень долго, поэтому никогда нельзя было понять, готова работа или нет. А еще он писал длинные письма родственникам в другой город. Эти письма были произведениями искусства. Каждый абзац сопровождался маленьким рисунком. Конечно же, его никто не понимал. Соседка на площадке, например, просто крутила у виска. Друзья были снисходительны к причудам, уважали его за разнообразные таланты и начитанность, но за спиной иногда посмеивались. Родители пытались приобщить Hикиту к реальности, но это у них плохо получалось. Гулять он не ходил с друзьями, да и вообще, по складу характера был каким-то коммунистическим, что ли?

- Коммунистическим? - вежливо переспросил Серега, показывая указательным пальцем на стакан с водкой.

- Да, - я взял стакан, - только его коммунисты не приняли бы в свои ряды. Чересчур идеалистичен, инерционен в поступках. Hикогда не делал ничего сходу. Hа митинге от такого толку нет. По башке дубинкой первый получит, нянчись с ним потом. Хотя и занудой не был. Иногда дурачился, тогда был похож на обыкновенного человека. Поступил в институт, но новых друзей там не завел.