По духу его Институт был аналогом Бошевского, т.е. в стиле «модерн», хотя, понятно, скромнее по оснащению. В военное время генерал Ипатьев сумел справиться с царской бюрократией, но одолеть советскую партийную ему было не с руки. В Германию он ездил консультировать немцев, а мы почему то не стали покупать у них отлаженное оборудование синтеза аммиака по Габеру-Бошу, работающее при 200 атм. Первое, куда менее совершенное и тяжелое в эксплуатации производство аммиака на 600 атм было куплено у итальянской фирмы «Казале» (г. Черноречье), а потом у американской «Найтроджен» (г. Сталиногорск). Ипатьев отлично понимал, что старая техника годна разве что для производства органических ОВ, а техническая химия будет развиваться по пути повышения давления. Бош уже запустил установку получения «лёйнабензина» гидрированием угля, ранее были освоено производство метанола и мочевины из синтез-газа. Ему и Фридриху Бергиусу в 1931г. присудят Нобелевскую премию «за заслуги по введению и развитию методов высокого давления в химии». Премию следовало бы разделить, по крайней мере, на троих: ведь Ипатьев обстоятельно исследовал гидрогенизацию в автоклаве – "бомбе Ипатьева", начиная с 1903г. О работах было хорошо известно и на Западе. Сказались политические пристрастия. Его воспринимали там как «большевицкого химического наркома», а потом уже было поздно. «Железо» – для работы вещь необходимая, но еще недостаточная. Личность Ипатьева примагничивала одаренных и талантливых людей. Одним из них был Е.И. Шпитальский. Он начал заниматься ОВ еще в 1-ю Мировую, Шустовский завод на Триумфальной площади им был реконструирован таким образом, что вместо коньяка завод «Фосген-1» стал выпускать 120 пудов в сутки означенного ОВ. В советское время в 1923г. ГАУ Красной Армии заключило с Анилтрестом договор стоимостью 40 000 руб. золотом на производство опытной партии иприта, им же (60 пудов) исполнитель также должен был заправить 76-миллиметровые снаряды (1200 шт.).