Вспомнив про письма, достала конверты, открыла первый - и ей стало хорошо. Совсем. Hу, почти совсем... К счастью дочка не залетела - но несчастная страсть к местному донжуану привела ее в состояние несовместимое с пребыванием на даче, о чем (если конкретнее, о возвращении в родные пенаты не позже, чем в воскресенье, то есть сегодня) любимое чадо имело сообщить в трагическом тоне. Прелестно, просто прелестно. Холодильник пустой, ребенок с разбитым сердцем и последняя неделя отпуска к чертям собачьим. Что у нас дальше? Второе письмо было от Лидки из Израиля - как всегда никто не любит, денег нет, жара страшная, сыночек выезжает... Ой, мать моя балерина! Маргарита Сергеевна действительно согласилась проследить за выходками семнадцатилетнего оболтуса, вскормленного молоком и медом земли обетованной из худенького мальчика со скрипкой в двухметровую орясину, но сочетание пылкого еврейского юноши и девочки с разбитым сердцем на территории одной квартиры - лучше спать на мине с часовым механизмом! Хотя... Подождут пару лет - глядишь и поженятся... Поженятся... Телефон. Междугородный. Муж Маргариты Сергеевны, относительно известный музыкант, оставил ее десять лет назад ради молоденькой пианистки, через год разочаровался и эмигрировал в Америку. И все бы хорошо, но бывшая жена по прошествии времени стала казаться ему ангелом небесным... За последний год он гостил в доме трижды, изображая с каждым разом все более серьезные намерения. В последний его визит, перебрав мартини, она умудрилась снова с ним переспать и что делать дальше не представляла ну абсолютно. - Алло? Слушаю. Да, здорова. Все в порядке, сегодня вернется с дачи. Конечно. Что?! Ты всегда был ненормальным. Какой Париж? Про каких таких заек? Ладно, не трать деньги, поговорим по приезде. Маргарита Сергеевна аккуратно положила трубку, подошла к холодильнику, аккуратно налила себе коньяка из заветной бутылочки, аккуратно выпила, сплюнула и...