И, тем не менее, не в эти места направил свои стопы многопонятливый Арон Соломонович. Хотя не удержался от искушения и издал на русском языке книгу воспоминаний: "Распутин и евреи. Воспоминания личного секретаря Григория Распутина", где даже поместил цветные фотографии (это в 1916г) "отца Григория" во время трапезы в подвале дворца Юсупова за несколько минут до убийства, когда тот уже успел откушать, запивая мадерой, и не одно пироженое, от души заправленное цианистым калием милейшим доктором Станиславом Лазовертом, однокорытником не менее милейшего депутата Госдумы, этаким Ци-цироном от природы – Пуришкевичем. Заволновалась еврейская община от такого разглашения секретов того вре-мени Ароном Соломновичем, для чего даже скупила и сожгла большую часть тиража этой редкостной книги. Но зря только куковали все эти бедные правоверные евреи.В конце концов, должно же общество, или как теперь принято говорить "мировая общественность", знать, что такое вытворялось на самом приблизительном деле в русской Империи того времени. В конце концов, должно же обще-ство знать, что творили войска русских завоевателей на территории Австрии в Галиции, когда занимались поголовным истребелением тамошнего богоизбранного народа, как раз в тех местах, где Баал Шем Товом благословлял на-род Израиля на подвиги мудрости и милосердия. И разве не противоправные действия армии Великого княза Нико-лая Николаевича были тому причиной, и разве не сам Арон Соломонович припадал к князю с просьбой через отца Григория остановить грустное поведение русской Армии по отношению единоверцам в Галиции. А что ответил Великий князь на эти просьбы, скромные моления страца Григория; "Если приедешь, – повешу и Тебя, и Симановича". Непорядочно поступал Великий князь. И по той – то самой причине родилась мысль "у мамы, и папы", что их ближайший родственник, великий князь Николай Николаевич, взалкал и намерен установить Диктатуру в Империи и своими диктаторскими полномочиями
