Для Ульянова как политического гения ана-литическая информация, которой пользовался Николаи, в своих бумагоскрижалях была только цепь событий, но далеко необязательное превращение этой цепи событий в факт Вселенского масштаба. Ко многим своим корреспондентам многоопытный Ильич писал и лелеял мечту на Европейскую схватку или хотя бы маленькую войнишку, скажем Австрии и России, ну, хотя бы за счет сербов, для чего и появился с помощью небезызвестного Радека в самом Миге Истории Гаврила Принцип. Радости у Ильича, поссорившего Россию с Австрией больше, чем могут вместить материи штаны гоголевского Ивана Никифоровича! А Николаи все тешится, что "русские у него в кулаке". Пускают Ильича и иже с ним, а затем и еще пару сотен народа, через воюющую Германию в Россию вместе с немецким золотым запасом, и тем самым уже ставят крест на сущетсвовании империи и престарелого Франца – Иосифа, и са-мой вильгельмовской Германии, запуская хрюкало немецкой социал – демократии во всю Европу с ее революционной ситуацией, в которой, хлебнув до дна горя, Германии нужно выплачивать репарации. Тяжек, грузен и страшен русский бунт. И он налицо в России, где далеко не только большевики, меньшевики разных мастей, т.е. "гои по Си-мановичу", соблазняют народ "своими сладостями безду-ховности не постигающих света Творца", а в результате дыхало гражданской войны на пороге России с голодом, холодом и неуютностью, от которой шатается и бежит, куда глаза глядят все и всё, кто может бежать и убежать, где можно хоть как – то прокормиться на стороне, даже в той же забиллионинной марками Германии. Ощериваются штыками и палашами, пулеметами и психическими ата-ками все братья, отцы и кумовья по всей многострадальной Руси – Матери и как быть этой Матери, чтобы всех приголубить и помирить? Есть и есть только один путь. Всем все обещать и сегодня, и назавтра, и послезавтра, обещать землю крестьянам, заводы рабочим, интеллигенции,– ими всегда лелеемую душераздирающую Свободу.