По крайней мере так мне сказали, когда вытащили из дымящихся развалин и повесили на грудь вот эту медаль. — Он вытащил из-под рубашки золотую медаль на серебряной цепочке и печально покачал головой. — Жалость-то какая, потерять тридцать восемь прихожан. Будь я трезвый, обязательно обратил бы их в свою веру.

Бейкер уже перезнакомился с половиной завсегдатаев бара, когда указал на мужчину, в одиночестве сидящего в углу.

— Что это с ним? — спросил он. — С момента моего появления он не шевельнулся.

— Так это Эйнштейн, — ответил я.

— Кто-то должен научить его правилам поведения в обществе.

— Если уж кто может чему-то научить, так это он, — вставил Макс Три Ствола. — С виду, конечно, не скажешь, но он учит лучшие умы Монархии. Во всяком случае, учил.

— Этот замухрышка? — пренебрежительно фыркнул Бейкер. — Да он же в коматозном состоянии.

— Никак нет, — заверил его Макс.

— Да, — стоял на своем Бейкер, повернулся к Эйнштейну, крикнул: — Эй, ты!

— Он тебя не услышит. Потому что глухой.

— Да?

— А также слепой и немой. С рождения.

— А что же в нем такого особенного? — спросил Бейкер.

— То, чего ты не можешь увидеть, — ответил Макс. — Его мозг.

— Объясни.

— Поскольку он научился общению с людьми лишь когда ему перевалило за двадцать, у него не такой образ мышления, как у остальных. Он, возможно, самый умный человек в галактике… уникальный мыслитель. Он создает в голове новые науки, потому что не отягощен знанием старых. Занимается этим почти тридцать лет. Когда государство решило, что его надо охранять от эксплуатации, он пришел к выводу, что ему нужна защита от охранников, и оказался здесь.

— Он действительно так хорош?

— Только благодаря ему через несколько лет мы достигнем туманности Андромеды.