Только он сумел придумать защиту от молекулярного взрыва. А если тебе в руки попадет маленький приборчик, который позволяет видеть сквозь каменные стены, так это тоже его изобретение. Военные хотели засекретить его, но Эйнштейн, пусть он никогда не видел обнаженной женщины, решил, что нельзя оставлять без таких игрушек одиноких, сексуально озабоченных и абсолютно беспринципных мужчин… вроде меня.

Катастрофа Бейкер долго смотрел на Эйнштейна.

— Будь я проклят! Чтобы слепой недомерок столько напридумывал!

— У каждого из нас есть свои таланты, — заметил Аргиль, который ранее держался в отдалении.

— Твой проявляется более явственно. — Бейкер повернулся к инопланетянину, который постоянно менял цвет.

— Это не талант, — ответил Аргиль, из ярко-красного став ослепительно желтым, а потом светло-синим. — Защитный механизм.

— Похоже, он скорее привлекает хищников, чем убеждает их, что ты дерево или скала.

— Все зависит от вида хищника. На моей планете они — пожиратели падали. Умерев, я перестаю менять цвета. Поэтому, пока я переливаюсь ими, хищники знают, что я — живой, а не гниющий труп. Они едят исключительно мясо c душком.

— А в чем твой талант?

— Я очень ловко манипулирую цифрами. Раньше работал в одном из крупнейших банков звездного скопления Альбион.

— И?

— Теперь, как видишь, не работаю.

— Любопытная клиентура в этом заведении, — изрек Бейкер.

— У всех бывают проблемы. — Могильщик Гейнс, как всегда, был весь в черном. — Помнишь меня?

— Как я могу тебя забыть? — воскликнул Катастрофа Бейкер. — Ты же чуть не убил меня на Серебристой Синеве Внешнем Пограничье.

— Такая работа. Я же был охотником за головами.

— Эти чертовы собаки все еще с тобой?

— Они — не собаки, — ответил Могильщик. — Ночные летуны. С Бодина V.

— Кем бы они ни были, они дьявольски быстры и в три раза злее. — Тут Бейкер напрягся и положил руку на перламутровую рукоятку лучевика. — Ты по-прежнему охотишься за нарушителями закона?