— На флаге надо лозунги написать, — говорил Коренев. — Напишем: «Бей четвертое отделение!», «Долой советскую власть!»

— А при чем советы? — спросил Косарев.

— Что советы, что жиды — одинаково, — ответил Коренев. — Не было б советов — не голодали бы. А почему меня матка в приют отдала? Жрать нечего было… Сама говорила: если бы не голод, ни за что не отдала бы. Из-за жидов — голод. Мучайся тут…

— Ну это врешь.

— Не сам выдумал. У нас в квартире ученый живет, он все объяснил. Жиды как понаехали после свободы — хлеба и не стало хватать. Обязательно напишем: «Долой советы!», — повторил Коренев.

— Да пиши, жалко разве? — сказал Косарев и, отвернувшись, стал глядеть на Кузю.

А Кузя давно головой мотает, мигает, кривится усиленно и все на Коренева показывает, хочет, чтоб и Косарев поглядел на него.

«Что это он?» — подумал Косарев и внимательно поглядел на Коренева. Оглядел его — ничего не нашел. Сидит Коренев, стругает палку, прорезает ножичком колечки… а ножичек… Тут словно ударило Косарева по башке, даже закачался от удивления…

— Ах сволочь!..

Заорал Косарев, бросился к Кореневу с кулаками.

— Стой, гад! Погоди!..

Коренев едва успел отпрыгнуть, палку выронил.

— Ты что?.. С крыши сорвался?.. — говорит он.

— Ножик! — крикнул Косарев. — Покажи ножик! Мой ножик!..

Но Коренев еще дальше отскочил, отпихнул Косарева, руку с ножиком за спину спрятал.

— Нет, врешь! — завопил Косарев. — Отдашь, гад!..

Размахнулся Косарев, ударил Коренева прямо в зубы. Взвыл Коренев, голову нагнул, заболтал руками, как ветряная мельница, и полез на Косарева. Началась свалка. Ножичек упал на пол. Был он с перламутровой ручкой.

Прижимая к опухшему глазу огромный царский пятак, Косарев метался по школе и у всех спрашивал:

— Где Цыпка?

— Не знаем, — отвечали ему. За жидами не смотрим…

— Жалуется наверное у старших…