Почтальон входил во двор и ставил на скамейку разбухшую кожаную сумку. И сейчас же мы все сбегались к нему. Вначале он прогонял нас, потом привык и даже запомнил по именам. Мы видели: он еще не привык к своему протезу, ему трудно справляться с кипами газет, писем и журналов. Мы старались помочь ему. Дядя Яша сначала отдавал нам только почту для наших квартир, а потом стал доверять разносить почту по этажам.

Что это была за радость! Прижав новенькие, хрустящие газеты к груди, мы вбегали в подъезд и не запихивали газеты в почтовые ящики, а звонили у каждой двери. На вопрос: «Кто там?» — мы гордо отвечали: «Почта!» Дверь открывалась, и жильцы, улыбаясь, брали почту из наших рук. И при этом каждый удивлялся, что вот как быстро мы растем! Еще недавно были «совсем вот такие», а теперь — какие молодцы! — помогаем взрослым.

Каждый день мы с нетерпением ожидали появления дяди Яши. И первым к нему бросался Алеша. Хотя ему-то как раз дядя Яша почты не доверял.

— Вот подожди, — говорил он, — в школу пойдешь, читать научишься — первым моим помощником станешь.

Но Алеше так не терпелось поскорее начать разносить почту, что он научился читать и считать, не дожидаясь, пока его научат этому в школе. И однажды он перечислил дяде Яше все номера квартир своего подъезда, назвал жильцов, которые в этих квартирах живут. Потом прочитал названия газет, торчащих из сумки, и такими умоляющими глазами посмотрел на дядю Яшу, что тот не выдержал.

— На! — сказал он. — Отнеси вот эти газеты в тридцать четвертую и тридцать пятую квартиры.

Алеша благоговейно принял из рук дяди Яши тоненькую пачку. Глаза его сияли, а лицо было серьезным и дышало ответственностью. Медленно, растягивая наслаждение, он пошел к подъезду. Дядя Яша посмотрел ему вслед и тихо сказал: