- Нуте-с, - Толстой сдул комара , - а от меня-то вы чего хотите?

- Один момент. Мы знать, что вы большой популярный артист. Мы хотеть ваше письмо на открытие общества трезвости людей в Россия. Мы хотеть, чтобы вы написать открытый письмо к русский царь и русский народ. Потому что царь и народ в ваша страна вас очень любить и уважать.

- Не пойму, что у вас за общество такое? - спросил граф. - Это выходит, люди собираются для того, чтобы водку не пить, что ли?

- Иес! Иес! - обрадовались американцы. - И виски!

- Так-так... - задумался Толстой. - Это ж, господа туристы, ерунда... Если люди собираются, так надо пить! А если не пить, так нечего и собираться!

Американцы открыли свои рты. У Брюса Харпера выпала жвачка.

- Я, лично, господа из Вашингтона, в такой чепухе участвовать не буду! Тем более, от общественной жизни я отошел и снова в нее влезать не собираюсь. Кроме того, у меня времени в обрез. Я в понедельник лошадь продаю. Мне до понедельника нужно все перепахать. -- Толстой обвел рукой поле. Щелкнул пятками и поклонился. -- Честь имею. Аудиенция окончена. - И пошел к лошади.

- Один момент! Один момент! Ай эм сорри! - закричал Брюс Харпер. - Если вы не хотеть это писать, может быть вы предложить кандидатура другой непьющий писатель?!

Толстой задумался: "Пошлю-ка я их... Пошлю-ка я их... к Куприну! Сроду такого пьяницы не видел. Вот смеху-то будет!"

- Вот что, мистеры, - повернулся он, - езжайте-ка вы к Куприну. Более непьющего русского писателя я, пожалуй, не знаю. И книги пишет тоже... Толстой поглядел на свою ладонь, - в два пальца толщиной.

Часть II САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Александр Иванович Куприн с трудом открыл глаза и посмотрел в потолок."По крайней мере я дома - подумал он. - Та-ак. Начали, я помню, в театре с Шаляпиным. Это я точно помню. Он еще потом на сцене пел, а я ему из ложи бутылку мадеры показывал, чтобы у него слюнки потекли.