Потом я эту бутылку в партер упустил. Потом не помню. Потом нас из театра вывели и мы с Ленькой Андреевым поехали на извозчике в бордель. По дороге распили с извозчиком. Потом, помню, в бордель нас не пустили и мы поехали к Бунину. У Бунина... Не помню... Потом... Потом... Потом, помню, у кого-то справляли новоселье. Там еще поэтесса худющая была, вот с таким носом. То ли Ахмедова, то ли Махмудова фамилия такая. Ее Ленька старался за нос схватить. Потом я, кажется, к первой жене поехал - отношения выяснять. Но это уже без Леньки. Ленька остался догуливать с Махмудовой. А мы с Ванькой Буниным поехали. Он меня обещал поддержать. Ванька - друг. Люблю его. Приехали мы к жене... и она нас тоже не пустила. А мы ей окна побили и убежали. Потом пошли в ресторан. Там встретили купца Захарова. Он про Толстого что-то рассказывал. То ли Толстой под лошадь попал, то ли он сам на Захарова лошадью наехал. Темная история... В ресторане напились, Захаров всех выгнал и устроил аквариум - налили полный рояль шампанским и селедку туда пущали. Потом поехали в бордель... и все... дальше не помню..."

Он попытался оторвать от подушки голову.

- Уф! Мамочки! Так и помереть недолго. Печень уже ни к черту! Все! С понедельника не пью!

Куприн с трудом перевернулся на спину и свесил с кровати ноги: "Та-а-ак...Та-а-ак..." -Уперся руками в спинку кровати и, отталкиваясь от нее, начал медленно сползать на пол. Вскоре он уже сидел на полу рядом с кроватью. А еще через некоторое время добрался до кухни, припал губами к водопроводному крану и долго пил сырую воду . Потом сунул голову под струю и зафыркал.

"Фух! Фух! Сейчас бы водки... -- В прихожей зазвенел дверной колокольчик. -- Ленька опохмелиться принес? - подумал Александр Иванович. Ленька - человек. Один меня понимает."

- Иду-иду... Оп!.. Та-а-ак-с... Щелк!.. - На пороге стояли два незнакомых американца.

- Мистер Куприн?

Александр Иванович кивнул.

- Привет, друг! Мы -- американцы. Брюс Харпер и Джек Виллис.