Тамара поигрывала оставшейся чашкой.

- Как ты можешь? - прошептала Оля.

- Это запросто, девочка. Вот в газете как-то было: жил себе маньяк...

- Дима! - Оля закусила губу и отвернулась.

- Жил он себе и убивал кого хотел. Следователь решил, что орудует банда. И засудил человек десять. Пока разобрались, что к чему, маньяк тридцать женщин зарезал.

- Прекрати!

- А один из тех, кого засудили, умер. Чем не невинно убитый? Или мафия пошалит. Или новорожденного в мусоропровод выбросят. Так?

Никто не отвечал.

- "И невинно убиенных сила правды воскресит", - процитировал практикант. - Максим Горький, девятый класс. Кого-то там сейчас...

Его рассуждения оборвал резкий звонок.

- Это из приемного покоя.

Тамара первой бросилась в коридор, Оля и Дима - за ней.

Похоже, последний подземный толчок переполошил всю больницу. В палатах горел свет. "Ходячие" больные стояли в коридорах. На полпути бегущих встретила испуганная Вера Павловна. Она так и не успела уйти домой.

- Давайте, давайте! Там...

Пол коридора задрожал. Дима споткнулся и растянулся во весь рост. Когда он поднес к глазам ладонь, то обнаружил, что к ней прилип совсем крошечный СТАСИК. Наверное, задавил, когда упал...

Здание тряхнуло так сильно, что одно из оконных стекол лопнуло. В коридор ворвался леденящий мокрый вихрь. С потолка свалился порядочный кусок штукатурки.

- Проклятые землетрясения! - выругался практикант. Он поднялся и побежал дальше, на ходу соображая, почему это все они удрали из дежурки. То ли не было сил там оставаться, то ли... Чертовщина какая-то!

В приемном покое двое санитаров поддерживали под локти худущую и бледную как смерть женщину лет тридцати пяти на вид. Синие круги под глазами и заношенное платье на ней были одного цвета. Со всей троицы струйками стекала вода.

Дима сразу заметил, что внутренняя сторона левой руки женщины опухла и покрыта красными точками. Глаза безумно блуждали по потолку. Такое он когда-то видел. На самом деле женщина гораздо моложе...