Сашок после этих слов моментально почувствовал укол обиды, где-то в сердце.

- Hет. Hельзя. - возразил он Андрею, хотя сам точно не знал, можно ли заразиться или нельзя.

- И значит вы тоже больные с твоей матерью. продолжал Андрей, словно не слыша возражений Сашка. Лечитесь значит от чего-то. Да?

- Я... - не нашёлся, что сказать Сашок, а потом всё же ответил. - Это мама болеет. А я так. Я с ней приехал.

Андрей развернулся к Сашку лицом и в его глазах засияла насмешка и запрыгали отражённые блики солнца на волнах.

- И у вас с твоей мамой одно место что ли? - спросил он.

Сашок кивнул.

- И вы спите в одной койке? - уже не сдерживал улыбки Андрей. - Да? Спите в одной койке?

Сашок отвернулся к перилам, насупился и сконцентрировал силы на беспомощных попытках сдержать наворачивающиеся слёзы обиды и унижения.

- В одной!? - не унимался Андрей.

Сашок снова кивнул. - Мама болеет, у неё сердце... - начал говорить Сашок и больше ничего не смог сказать, в горле стоял острый комок горечи.

Андрей удовлетворённый ответом снова отвернулся к волнам. Сейчас оба стояли и смотрели на воду.

- О-па, - вдруг сказал Андрей. - Апельсин-то из столовой... тоже, наверное, заразный,раз там все лечатся. Ты как хочешь, Сашок, но я не буду его есть...

Он размахнулся и швырнул мамин апельсин в озеро. Тот, промелькнув оранжевой точкой, упал где-то метрах в пяти от пирса и исчез в волнах. Сашок долго не мог понять, утонул ли апельсин, или всё же всплыл.

Мамин апельсин.

Сашок попытался сглотнуть комок, вдруг ставший во много раз острее и теперь буквально дерущий и ранящий горло изнутри. Он повернулся, держась за перила, шагнул по доскам в сторону пляжа, потом остановился. Ошарашенный тем, что Андрей выкинул мамин апельсины в волны, Сашок ещё ничего не понимал, что происходит вокруг. У него было ощущение, словно его ударили металлическим тазом по голове. Волны прыгали у края пирса чересчур быстро; так быстро, что кружилась голова.