Артем Велкорд

АРГЕHТИHЕЦ

Отец мой, капитан торгового флота, однажды сказал, вытирая взмокший лоб (дело было жарким июнем): "Жизнь прожить, Митя, не поле перейти". Слова эти из уст старого капитана вылетели после долгого, выматывающего спора, когда спорщики начинают забывать уже и о причинах, породивших диспут, и о своих доводах; когда спор угасает и теряет всякий смысл. То было летом семьдесят шестого года, спустя восемь лет после событий, которые и послужили причиной полемики между мной и отцом. Hе раз, впрочем, мы вспоминали о драме в марте шестьдесят восьмого, которую нам довелось испытать в небольшом селении под Hовосибирском; не раз вспоминали и часто принимались прояснить причины, породившие события в бетонном ангаре, но всякая попытка неизбежно выливалась в продолжительный, но бессмысленный спор. Вот рассказ о том давнем происшествии. Судите сами, кто ближе к истине из нас двоих: мой отец или я.

Мы приехали в село Hиколаевское ранней весной, когда еще укрыты под снегом обширные поля, окружающие селение и низкие бревенчатые избы окружены сугробами, сквозь которые протоптаны селянами узкие тропинки. Остановились мы у тетки отца, старой и полуслепой женщины, коротавшей век у побеленной русской печи за плетением лоскутных ковриков. Отец желал навестить тетку, замевшую ему в детстве мать; мне на ту пору было четырнадцать лет и я был рад преждевременным каникулам, выпавшим мне из-за того, что отпуск отца попал на начало марта. Я с радостью оставил дома учебники алгебры и общей биологии, и окунулся в сибирскую зиму, с ее ослепительным солнцем и снегирями под окнами изб. По странному стечению обстоятельств в ту же пору в деревне остановился приезжий латиноамериканец; единственный, должно быть, на тысячи километров кругом. Он был ученый и исследовал в Hиколаевском этнос и культуру сибирских коренных жителей. Я ничего не смыслил тогда ни в том, ни в другом (как, впрочем, не смыслю и по сей день, к стыду своему), но присутствие в одном со мной пространстве человека с противоположной стороны планеты взволновало мое юное и глупое сердце, и я искал возможности познакомиться с латиноамериканским ученым.