Конечно, желал с ним сойтись и мой отец, повидавший немало стран, среди которых была и Аргентина, откуда родом был Антониу Консельейру. Аргентинский ученый снимал комнату у одной из многочисленных старух, составлявших основное население Hиколаевского. Жил он скромно и уединенно, сельские мальчишки, затаиваясь под окном Антониу, дыханием прогревали крохотные зрачки в заиндевевшем стекле и видели, как чернокудрый ученый лист за листом печатал на портативной машинке свой труд. Из дома Антониу выходил редко, продукты в сельской лавке для него покупала хозяйка избы, неприступная и строгая, как вдовствующая императрица. Hа вопросы мучимых любопытством односельчан Аргентина Львовна, хозяйка, отвечала односложно и туманно. Разумеется, не ускользнуло от пропадающих в праздности умов селян и странное совпадение имени домохозяйки Антониу с названием его родной страны. Мне приходилось слышать, как шепчутся в сельском клубе женщины о трагичных тайнах Аргентины Львовны. Из этих перешептываний выходило, что молодой ученый был сыном пожилой одинокой дамы. Отец мой над этими предположениями смеялся, замечая, что нет на свете менее соответствующих действительности совпадений, чем те, что кажутся бесспорными. Признаться, я меньше верил отцу, чем досужим вымыслам обывателей, ибо по юности лет мне хотелось тайн и загадок; а ими были вдоволь наполнены взаимоотношения Аргентины Львовны и ее постояльца. Вместе с сельскими подростками я жарко обсуждал таинственную пару, затягиваясь в промежутках между высказываниями крепким табаком, от которого позже кружилась и болела голова. Развлечения юных жителей села не всегда были столь невинны, как курение украдкой, но не о подростках Hиколаевского и их забавах сейчас мой рассказ. Упоминаю я их лишь потому, что сельские отроки сыграли немалую роль в развернувшихся на третий день по нашему приезду событиях.