- Дак, от твого дома за версту спиртом несло. Ноги сами и поворачивали, - ответила Матрена, и в два глотка оприходовала содержимое стопки. - Эть, как хороша...

- Ну, что, забрала? - через несколько минут спросила бабка Настя.

- Еще как забрала, - жуя огурчик похвалила самогонку Матрена. Давай-ка ещё по одной...

К вечеру бабка Настя, что очень редко бывало, прилично набралась. Матрена, хлобыстнув на посошок, перетащила бабку на кровать, уложила, накрыла одеялом.

Утром 1 мая, когда к бабке Насте снова заглянула Матрена, старуха только глазами вращала и ни слова не могла сказать. Матрена испугалась, глядя на недвижимое тело совей соседки и поскакала по деревне трезвонить о случившемся. Через полчаса прибежали дочка с внучкой. Сын заявился в праздничном костюме и в галстуке. Поохали, поахали и вызвали врача. Тот поводил ладонью перед глазами, пощупал пульс, смерил давление.

- Парализовало старуху, - констатировал врач и, вздохнув, добавил, Готовьтесь к худшему.

Настена, казалось все слышала, но ответить ничего не могла и только жалобно водила глазами из стороны в сторону. А потом уснула. Все праздничные дни так и пролежала на кровати не двигаясь.

После праздников и родственники и соседи так и решили, что Настена свое отжила. Сын сворил оградку и перетащил её в бабкин двор. Дочка гроб заказала. Поставили домовину на табуретки в сенях. Стали продукты и водку подкупать, чтобы поминки честь по чести справить.

Семь дней в полной недвижимости провела бабка Настя в постели. На восьмой приподнялась и уселась - к полному изумлению дежурившей день и ночь около материной кровати дочки.

- Что вы, мама, лежите, лежите. Вам вставать ни в коем случае нельзя!

Но бабка, видимо, пропустив мимо ушей слова дочери, почти шепотом попросила:

- Ну-ка, помоги мне подняться, - и, придерживаясь за руку дочери, направилась к старому сундуку. - Открой, - скомандовала она и добавила, Там под одежкой - бутылочка должна быть...