Они доковыляли до кухонного стола и бабка Настя опустилась на свой любимый табурет около окна. Вытащила зубами пробку из бутылки и налила в граненую стопку.

- Что вы, мама, делаете! - запричитала дочка.

- Поди прочь! - ответила бабка и медленными глотками выпила самогон. Занюхала заплесневевшей корочкой. Посидела, посмотрела в окно и через несколько минут в глазах появились живые искорки.

- А что это в сенях за домовина стоит?

Дочка нервно теребила в руках носовой платочек:

- Так мы ж думали, вы уже на небеса собрались...

- Я? - изумилась бабка Настя, ошарашенная ответом, Я? На небеса? Вы с ума сошли! Мне только семьдесят четыре! Надо ж, что удумали - заживо похоронить собрались!

Она резво поднялась с табуретки, взяла со стола бутылку, закрыла пробкой и опустила её в огромный карман своего халата.

- Ступай домой, - сказала она дочери.

- А вы?

- За меня больше не беспокойтесь. Я к Матрене...

Из кухни дочь слышала, как бранилась мать во дворе:

- Ироды! И оградку уже припасли! Все стараются меня скорее в сыру землю упрятать.

Хлопнула калитка. А через час из дома соседки Матрены доносилась протяжная песня, исполняемая в два голоса:

- И никто не узнает, где могилка моя...

1997 г.

ЗАВЕЩАНИЕ

Когда дед Евграфыч, проживший долгую жизнь лихо и весело, стал помирать, то попросил свою старуху собрать рядом всех родных и знакомых. Когда пришедшие по последней воле старика окружили лежанку Евграфыча, склонили головы и стали печальными глазами буравить пол, дед тяжело вздохнул и сделал предсмертное завещание.

- Вы, это самое... - наморщив лоб, почти шепотом сказал он, - свои нюни над гробом не распускайте. Не хрен мою жизнь оплакивать. Дай Бог так каждому прожить. Горе нашу семью обходило стороной, в доме достаток был, да и я за свою жизнь покуражился и повеселился вволю. Столько водочки попил, столько баб перепортил...