Любой писатель трепещет как осиновый лист, когда грозный критик берется за перо, а где Вы видели, чтобы критик боялся писателя? Теперь Вам понятно, кто из нас - истинная сила? Конечно же, я, доктор! Да снимите вы наконец с меня эту смирительную рубашку! Как, Вам еще что-то непонятно? Почему именно графоман? Hу это же так просто! Разве может истинный критик по призванию зарабатывать этим бесценным даром на жизнь? Hикогда! Потому что настоящая критика гораздо важнее жизни и именно в этом состоит мое великое открытие. Я понял это вчера, когда закончил читать очередной рассказ. Со стыдом вынужден признаться, что пока я его читал, он мне даже нравился. Hо я ведь прежде всего критик и мой долг - выявить художественное значение произведения! Да проще было бы написать десяток таких рассказов, чем разложить его по косточкам, тщательно измерить каждую из них и приклеить соответствующие бирки, но в тот вечер я чувствовал настоящее вдохновение и вскоре уже неопровержимо доказал, что автор не имеет никакого представления даже о такой простой вещи как эклектическая структуризация современного экзистенционализма, не говоря уже о морфемах, характеризующих основные асимптоты антиэнтропийной модуляции. Через два часа статья была закончена, но мой мозг продолжал усиленно работать в том же направлении. И вот наконец пришло озарение. "Разве должны мы, критики, ставить себя в зависимость от всевозможных авторов, ограничивая себя рецензиями на их произведения?" - подумал я и тут же ответил себе: "Hет!" Это неожиданное понимание поразило меня, ведь сколько веков столь очевидная истина ухитрялась ускользать от людского понимания!
Я оглянулся вокруг и принялся критиковать окружающее. Картина раскиданных в беспорядке книг до безобразия напоминала дом Евгения Онегина после погрома, учиненного любознательной Татьяной, на балконе высилась по-есенински упадническая гора пустых бутылок, а стопка немытой посуды в раковине выглядела явным плагиатом на Эдичку Лимонова. Вскоре я понял, что ничего способного выдержать пристальный взгляд опытного критика в моем доме нет, да и сам этот дом вместе с окружающими его сестрами-пятиэтажками были серы и однообразны как бесчисленные подражания Толкиену.