И вот их нет две, три, четыре минуты, но все внизу знают: что-то там происходит. И вот их нет пять минут. А дым все валит и валит, и пламя бушует… Но тут общее внимание перекинулось на подъезд. Из него пожарники выносят и тех двух детей, и еще каких-то людей, и того смельчака - несут к санитарным машинам. «Живы? Живы?» - проносится в публике. «Живы, - отвечают пожарники. - Без сознания». Санитарные машины включают сирены и уносятся, и когда все снова подымают глаза вверх, то видят черные стены верхних трех этажей, пустые прямоугольники окон и легкие, прозрачные клубы дыма, выплывающие из них.
Прямая дорога
Петя так увлеченно слушал Василия, что теперь он не мог вспомнить, как и в какой момент он забрался на подоконник. Спрыгнув на пол, он покачал головой:
- Вот это да-а…
- Теперь представь, Петя, - продолжал Василий. - Вот ты утром вышел из дому и не обнаружил в своем почтовом ящике свежих газет: почтальон забыл про твою квартиру. Как ты выйдешь из положения?
- Пойду в киоск…
- Это правильно, в киоск-то ты пойдешь, но он окажется закрытым: киоскерша не пожелала выйти на работу, к ней родственники из другого города приехали. Что ты будешь делать?
- Ну как что, - сказал Петя, - ну, допустим, прочитаю газету на щите. На нашей улице вон сколько щитов.
- Это все хорошо, но, понимаешь ли, дело в том, что и там ты не обнаружишь свежей газеты, по той причине, что она просто не вышла - так, конечно, не бывает, - но представь, что печатники сказали: «Да ну, надоело работать, давайте устроим лучше День здоровья, вон какая погода хорошая!»
- Ну, это уже безобразие, - сказал Петя.
- Конечно, безобразие. И с почтальоном, и с киоскершей, а тем более с печатниками. Но ведь и в этом случае ты не пропадешь, да, Петя?
- Не пропаду. До завтра как-нибудь перебьюсь.