- Так вот, они ждут тебя на городском собрании студентов и школьников во Дворце культуры. А так как мы имеем право делегировать одного человека, то ты от нас и пойдешь.

- Обязательно! - воскликнул Петя.

- Подожди, подожди… Ты не только пойдешь, но и выступишь, слышишь, Петя, выступишь от нашего имени. Что сказать от имени всех учащихся школы, ты, вероятно, знаешь, но я хотел бы, чтобы ты несколько слов сказал лично от меня. Прошу тебя сказать следующее: «Господа империалисты! Это мерзость - душить молодой побег, впервые пробившийся к солнцу, - и другим словом, иначе как мерзость, этого не назовешь! Позор, позор и позор и ничего более!…»

Аким Макарыч буквально забегал по кабинету.

- Капитану Бимбе чужды интересы народа, такие люди в каждой стране есть. Я давно к нему присматриваюсь, он матерый аферист и интриган! Он продаст и недра, и землю, и воду, а главное - воздух свободы, вот что главное, Петя!…

Аким Макарыч говорил долго и воодушевленно, и Петя запомнил все слово в слово. Порою ему даже казалось, что это не Аким Макарыч говорит, а он сам.

- Хорошо, - сказал Петя, - я согласен. Мне самому давно хочется выступить. Я еще дома с папой посоветуюсь, я так подготовлюсь, что мне все хлопать будут минут пятнадцать!…

- А вот это нехорошо, Петя, нескромно.

- Я сам знаю, что нескромно, но очень хочется, чтобы похлопали.

- С каким папой? - вдруг спросил Аким Макарыч.

- Что - с каким папой?

- Ты сказал, что посоветуешься с папой, прежде чем выступишь. С каким?

- Со своим, разумеется.

Аким Макарыч покачал головой.

- Нет, Петя, со своим папой ты не посоветуешься. По той причине, что ты и домой-то не успеешь зайти. По той причине, что собрание начинается… начинается…

Аким Макарыч посмотрел на ручные часы, и сердце Петино сильно забилось. «Хоть бы, хоть бы…» - думал он.

- …через сорок минут. В три часа.

Петя почувствовал головокружение.