Алиса сказала:
- Ну, так давай я с ними пойду.
Она произнесла это так просто, как само собой разумеющееся и как бы даже упрекая Петю за то, что он ей сразу-то не сказал.
- Пойди, Алиса! - обрадовался Петя. - Ты пойди и скажи пожарному инспектору Василию, что так, мол, и так… Да и Мышкам скажи, что я их не бросил! Не бросил!…
Эти слова он кричал ей уже на ходу, потому что у тротуара остановился автобус. Петя прямо пулей влетел в дверь.
Митинг солидарности
Петя примчался во Дворец культуры, разумеется, тогда, когда митинг солидарности уже начался.
Сначала его раздевать не хотели, но он спрятал свое пальто и портфель за каким-то ящиком. А потом - вот несчастье-то! - его не пустили в зал. Распорядитель, человек с сильным запахом одеколона, шептал ему:
- Ты послушай, кому надо, те уже прошли, понимаешь, прошли, а ты-то при чем!…
- Да как же при чем! - горестно восклицал Петя. - Там же Мишель, Андерс! Я должен говорить речь!…
- Речь? Ну вот никогда в это не поверю.
В этот момент за дверью грянул духовой оркестр, все захлопали - и Петя чуть не заплакал.
- Ах, ничего вы не понимаете!… Ничего не понимаете, - сказал он и куда-то пошел, обессилев от усталости и отчаяния.
Пошел, пошел по фойе.
А потом была какая-то дверь. Потом лестница, обыкновенная каменная лестница, как у них в парадной. Потом еще дверь.
Потом много дверей - и на них таблички с надписями: «Электромеханик», «Диспетчер», «Главный бухгалтер», «Машинист сцены».
В коридоре ему встретилось несколько человек, но никто на него внимания не обращал. И вдруг в глубине коридора, приглушенный какой-то преградой, грянул оркестр. Петя побежал на звук, но всюду были только двери и двери, а музыка-то играла, и шумели аплодисменты, и тогда - была не была! - Петя рванул одну дверь.