В зале в это время все перестали хлопать, музыка утихла. За столом президиума встала высокая девушка.

- Товарищи! - сказала она.

Каково же было ее удивление, каково же было удивление всего президиума и публики, а особенно распорядителя, когда в пустой директорской ложе хлопнула дверь и в ней появился мальчик лет одиннадцати в красном галстуке. Он перегнулся через бархатные перила и крикнул:

- Андерс! Мишель!…

Но все еще больше удивились, когда из-за стола президиума выскочили два молодых негра - главные участники митинга, бросились к этому мальчику, вытащили его из ложи прямо через перила и стали обнимать! Что тут началось!

По залу прокатился шквал аплодисментов, все встали с мест, оркестр грянул с удвоенной силой. Публика заскандировала: «Друж-ба, мир! Друж-ба, мир!» Даже распорядитель улыбался и хлопал.

Негры схватили мальчика в охапку и потащили с собой в президиум. Тут он и вручил им подписи всех учеников школы под резолюцией протеста.

- Товарищи! - сказала высокая девушка, поднятием руки успокаивая зал. - Товарищи, продолжаем митинг солидарности!

Можно было бы рассказать, с какой благородной страстью выступали на митинге студенты и старшие школьники, как вдохновенно взбегали на трибуну представители разных стран и как сильно - до боли в ладонях - хлопал им Петя. Но лучше уж сразу перейти к его выступлению.

Он сказал:

- Господа! Господа империалисты… - Но тут же поправился: - Да ну их, не буду я ничего говорить господам!… Товарищи! Вот видите, сидит Мишель, да? Ведь его ждут на родине! А знаете, кто его ждет? Больные! Ведь Мишель в своей республике будет всего лишь пятым врачом. А Андерс - вон он тоже сидит - шестым! Спрашивается, хотят ли империалисты, чтобы Мишель и Андерс выучились на врачей? Ни капельки! Если б хотели, то Мишель в своей стране был бы не пятым, а сто двадцать пятым!…