Прошло полчаса.

Я стояла перед зеркалом и совершенно равнодушно рассматривала черные распухшие губы, будто приклеенные к бледному лицу.

Сдохни, чудовище!

Легкий сумрак ревниво скрывал все грехи улицы. Грязь, отбросы, бандитские рожи смягчались расплавленной на свету темнотой; мусор можно было принять за древние артефакты, а отморозков - за таинственных романтичных незнакомцев, спешащих навстречу приключениям, не обремененных слащавым хэппи-эндом. Я, совершенно не стесняясь, демонстрировала каждому желающему газовый пистолет, наставляя его на всякую подозрительную тень. е ахти какое оружие, конечно, против "инквизиции", если таковые встретятся на пути, не поможет, но всякую мелкую шваль можно отпугивать.

Парень, идущий навстречу, резко шарахнулся в сторону, и над моей головой раздался убийственный треск.

- Мать твою, придурок! Ты что, охренел совсем?

Белое, как мел, черногубое лицо, буквально сливалось с ободранной стенкой дома. Заразный вытянул оружие на дрожащих руках и промялил:

- Калашников...

- Пшел к черту! Ты меня чуть не убил...

Тощее тело начало содрогаться, Калашников выпал у бедолаги из рук. Парень с силой зажал рот ладонью.

Я поспешила убраться, подобное шоу можно устроить самой себе в любой момент; за спиной раздался слабеющий голос:

- Убей... убей... ыыыыыы... бюээээээххх...

Страдалец. Я бы прикончила тебя, но мне не хватит духу, к тому же понятия не имею, как обращаться с автоматом, даже газовый для меня слишком хитроумное оружие.

Я бежала сквозь когда-то наполненные жизнью, а теперь принадлежащие царству теней, улицы. Транспорт не ходил, да и опасно на нем теперь ездить. Дома мелькали в сумасшедшем калейдоскопе, меняющемся в такт ударам сердца. Эпидемия выкосила добрую половину города, а другая половина торопливо шила саваны, заблевывая их вонючей склизкой жидкостью и постепенно превращаясь в желтоватые, пронизанные кровеносными сосудами, скользкие коконы.