Но даже после того, как Александр Великий совершил деяние, имевшее величайшее нравственное значение, хотя это редко признается, и разрубил гордиев узел, древний язык выжил в своей первозданной чистоте только в тайных мистериях в Элевсине, Коринфе и Самофракии, а когда и там до него добрались беспощадные ранние христианские императоры, ему продолжали обучать в поэтических школах Ирландии и Уэльса и на шабашах ведьм в Западной Европе. Как народная религия он исчез в конце семнадцатого столетия, и если в индустриальной Европе кто-то еще изредка пишет магические стихи, это происходит скорее благодаря вдохновенному и ничем не объяснимому возвращению к первоначальному языку (дикому обретению речи на Троицу), чем скрупулезному изучению его грамматики и словарного запаса.

Постижение английской поэзии должно начинаться не с "Кентерберийских рассказов", и не с "Одиссеи", и даже не с "Книги Бытия", а с "Песни Амергина"

Я попробовал восстановить текст:

Я — олень: семи отростков,

Я — поток: пересекающий равнину,

Я — ветер: на глубоком озере,

Я — слеза: разрешенная солнцем,

Я — сокол: над утесом,

Я — колючка: под ногтем,

Я — восторг: среди цветов,

Я — колдун: только у меня

Холодная голова окутана дымом пожара.

Я — копьё: охочее до крови,

Я — лосось: в пруду,

Я — приманка: райская,

Я — гора: где гуляют поэты,

Я — вепрь: красный, жестокий,

Я — бунтовщик: грозный рок,

Я — волна: уносящая к смерти,

Я — младенец: только я

Выглядываю из-под неотёсанной арки дольмена.