Я — чрево: всех холмов,

Я — огонь: на всех холмах,

Я — королева: всех ульев,

Я — щит: всех голов,

Я — могила: всех надежд.

Жаль, что, несмотря на глубоко мифологическую основу христианства, "мифическое" стало означать "сказочное, нелепое, неисторическое", ибо фантазия играла несущественную роль при создании греческих, римских и палестинских мифов, равно как и кельтских, пока нормандско-французские труверы не превратили их в занимательные и пустые рыцарские романы. Все эти мифы являются очень точным воспроизведением религиозных обычаев или событий и достаточно достоверны с исторической точки зрения, стоит лишь познать их язык и сделать допущения на ошибки в написании, на непонимание исчезнувших ритуалов и неизбежные поправки нравственного или политического характера. Одни мифы дошли до нас почти в первозданном виде, другие — в более измененном. Например, "Мифы" Гигина, "Библиотеку" Аполлодора и ранние сказания валлийского памятника "Мабиногион" читать гораздо легче, чем обманчиво простые хроники "Книги Бытия", "Исхода", "Книги Судей" и первые две "Книги Царств". Наверное, самая большая трудность в решении всего комплекса мифологических проблем заключается в том, что:

Гораздо важнее, чем имя божества в том или ином месте или в то или иное время, знать, какие жертвы приносили ему или ей. Власть бога не была неизменной. Например, греческий бог Аполлон скорее всего начинал как демон-мышь в доарийской тотемистической Европе, постепенно поднимаясь с помощью силы, шантажа и обмана до покровителя музыки, поэзии и искусств, а в некоторых районах он даже вытеснил своего "отца" Зевса из подвластной ему вселенной, отождествляясь с Белином, интеллектуальным богом света. У Иеговы, бога иудеев, история еще более запутанная.