Страх надвинулся на нее, будто огромная темная туча закрыла солнце.

Всю оставшуюся часть дня она провела в лихорадочной активности — покупки, сидение у парикмахера. Все что угодно, только бы не думать про Стива. Она спустила немыслимую сумму на новую косметику, пару невероятно обтягивающих джинсов и белую оборчатую блузку. Кроме того она сделала себе такую растрепанную прическу, что, казалось, она только что выбралась из постели.

На прослушивание она приехала с двадцатиминутным опозданием. Гарри Бэкхауз оказался тощим, с признаками желудочного расстройства американцем, непрерывно сосавшим мятные лепешки. Он сказал, что его под корень подрубил обед в ресторане, считающимся в Лондоне лучшим.

— Значит, вы хотите играть Анну?

— Я была бы счастлива.

— Книгу знаете?

— Я ее обожаю. Я ее читала и перечитывала.

— Стало быть, у вас есть полное представление о том, как надо играть роль?

— Есть, но меня можно и переубедить.

— Я представляю себе Анну темноволосой. Вам пришлось бы покрасить волосы. И сесть на диету. А парень, которого мы наметили на роль Вронского сантиметров на девять меньше вас ростом.

Под конец он сказал:

— Будем поддерживать контакт. Спасибо, что заглянули.

Когда она выходила, за дверью дожидалась красивая брюнетка крошечных размеров.

— Гарри, дорогой! Что так долго? — услышала Белла, когда та закрыла за собой дверь.

Белла посмотрела на часы. Было двадцать минут седьмого. Можно успеть домой, чтобы переодеться для вечера. Но домой она не пошла. По ту сторону парка, словно океанский лайнер, сверкал огнями «Хилтон». Ее дом находился в противоположной стороне, но она, как завороженная, двинулась по направлению к отелю.

Ты сумасшедшая, говорила она себе. Ты идешь прямо в камеру пыток. За пять минут ты испортишь все, что было хорошего, за последние пять лет. Почему бы тебе не зайти и не выпить чего-нибудь, говорил внутри нее другой голос.