Потом надо будет вернуться и облачиться в скромное, но смехотворно дорогое черное платье миди, которое она собиралась купить ради встречи с семейством Руперта.

Снова зазвонил телефон. Теперь это был Руперт с поздравлениями. Она горячо поблагодарила его за ожерелье, потом рассказала о прослушивании.

— Я не знаю, кого больше боюсь — Гарри Бэкхауза или твоих родителей.

— Будут не только они. Будет моя сестра Гей со своим женихом Тедди.

— А он кто?

— Военный. Если у него отобрать его длинный зонт, он не устоит на ногах. Подбородок у него выходит прямо из твердого воротничка. Гей раньше была моей союзницей. Теперь единственное, о чем она может говорить, — это ткань для занавесок. Знаешь, ты ни за, что не догадаешься.

— А что?

— Она беременна.

— Господи! Когда она узнала?

— Ну, мне она сказала только вчера, так что ей придется ходить с большим букетом.

— Мать сильно гневалась?

— Не знаю. Отец принял новость очень хорошо. Сделал один круг по гостиной и сказал: «Не страшно. До двенадцатого августа ты еще успеешь сделать несколько попыток».

Белла хихикнула.

— Кроме беременной сестры, — продолжил Руперт, — ты наконец увидишь моего великолепного кузена Ласло, и обещай мне в него не влюбляться. Его сестра Крисси тоже придет. Она очень мила. Так что соберется молодежь, как называет их моя мать, и тебе, дорогая, будет с кем развлечься.

Милый Руперт, с нежностью подумала Белла, опуская трубку. Он так ее любит, что Стив уже не сможет больше ее обидеть. Она небрежно взяла газету. Должно быть, все это ей только привиделось.

Но когда она открыла газету на странице объявлений, первое, что бросилось ей в глаза, было:

«Мейбл, где ты? Почему ты не зашла в „Хилтон“? Сегодня вечером я опять буду ждать. Стив».