
Показав свою осведомлённость, Александр Гаврилович словно забыл об этом. Он пришёл к Самсоновым с деловым предложением, которое обещало им новый доход. Держать глаза и уши открытыми и обо всём незаконном, необычном, непонятном сообщать немедленно — это всё, что требовал Александр Гаврилович. Уходя, он оставил на столе деньги.
Самым трудным в новой дополнительной работе Самсоновых было составление коротких донесений. Писала обычно Ксения Борисовна. Семён Егорович подсказывал. И всегда получалось очень длинно. Они сообщали о казначее, который несколько дней кутил в ресторане на казённые деньги; о матросах, избивших полицейского; о двух рыбаках-любителях, которые часто брали лодку на весь день, но никогда не привозили рыбы. Вместо рыбьей чешуи Семён Егорович как-то после их поездки нашёл в лодке обрывок революционной прокламации. Что стало с казначеем-растратчиком и драчунами матросами, Самсоновы так и не узнали, а рыболовов-любителей схватили прямо у причала вместе с удочками и мешками.
Обычно пятнадцатого числа каждого месяца Семён Егорович получал денежный перевод всегда на одну и ту же сумму. А в тот месяц ему перевели в два раза больше.
К осени 1917 года Самсоновы считали себя богатыми людьми. Семён Егорович затеял переговоры с хозяином ресторана о покупке его заведения вместе с оборудованием и запасами. А по ночам Семён Егорович мечтал о большем. Он видел себя не только владельцем лодочной станции и ресторана, а всего Елагина острова.
Всё это осталось в прошлом. Он даже ресторана купить не успел. Не у кого стало покупать — хозяин сбежал после революции. Бездействовала лодочная станция — некому и некогда было кататься на лодках. Опустел Елагин остров. Перестали приходить денежные переводы.
Самсоновы не растерялись. Недели две разъезжали они по пригородам Петрограда. Семён Егорович купил земельный участок с домом под Ижорой, а Ксения Борисовна приобрела двухэтажный флигель на берегу Финского залива за Ораниенбаумом. Теперь они были спокойны. Деньги могли превратиться в бумажный мусор, а земля и дома всегда сохранят свою цену.
