Скопив кое-какие деньги, Самсонов съездил на Ладожское озеро и скупил у местных жителей по дешёвке целую флотилию лодок. Спустив их вниз по Неве, он открыл на Елагином острове лодочную станцию. Желающих покататься в хорошую погоду по заливу находилось много. И рыболовы-любители часто брали лодки напрокат.

Ксения Борисовна — жена Самсонова — тоже умела делать деньги. Это по её совету Семён Егорович сколотил около пристани фанерный павильончик. Летом супруги Самсоновы не без выгоды продавали здесь квас собственного изготовления.

Беда пришла вместе с войной 1914 года. Самсонову исполнилось тогда тридцать четыре, и не миновать бы ему фронта. Помогли те же деньги. Он не пожалел их для такого дела и получил у ведавшего набором в армию чиновника ценный совет — срочно захромать. Пришлось заказать сапоги странного покроя и купить трость с костяным набалдашником.

Однажды хозяин лодочной станции слёг в постель. Ксения Борисовна говорила всем, что он упал и сломал ногу. Поправился он быстро, но стал хромать и по причине явного увечья получил от того же чиновника освобождение от призыва в армию.

Несмотря на сапоги специального пошива и трость с костяным набалдашником, Семёну Егоровичу в первые дни хромать было трудно, но через пару недель он привык к роли инвалида. Деньги по-прежнему текли и текли к нему ручейком, который становился всё полноводнее, особенно после знакомства с Александром Гавриловичем.

В первый свой приход к бывшему садовнику Александр Гаврилович явился не в пыльнике защитного цвета и не в плаще в крупную клетку, а во всём блеске военной формы. Семён Егорович оробел и совсем было испугался, когда услышал, что такому важному офицеру известно, каким образом и зачем он захромал.