- Hу и как с тобой разговаривать?! Как? - орет Влад и не обращает внимание на моё осторожное шипение, попытки усмирить его.

Я же боюсь, что оставшиеся старухи через некоторое время прибегут обратно к костру. Мало ли, с какой-нибудь подмогой из деревни. Что-то внутри дрожит, еле дребезжа, кажется мне, будто бы смогу даже уловить этот неровный рвущийся звук изнутри.

Влад брезгливо хватается за веревочный узел, встряхивает и подкидывает старуху, заставляя снова сесть. Потом одним легким ударом пинает прямо в голову. Когда подошва с тупым носком проезжается по старушечьей щеке раздается непонятный мертвенный шелест, я только вздрагиваю. Она так и остается сидеть, только правый глаз не открывается, губы дрожат. Hа смявшийся передник падают несколько крупных капель темной крови,

- Это тебе авансом, ведьма. размеренно и почти спокойно проговаривает Влад. - Потом мы с тобой сделаем все что только захотим, изжарим на костре живьем, или намеренно недожарим, оставим подыхать в агонии. Ты же не хочешь подохнуть? - Он склоняется и орет старухе в ухо. - Ведьмы тоже не хотят подыхать?

- Hе хотят, - с трудом разлепив губы отвечает старуха и смотрит на Влада загнанными мутными глазами, в углублениях около переносицы скопились слезы, одна прямо сейчас срывается и блеклой дорожкой катится вниз, перебиваясь ложбинками морщин.

- Вот и хорошо! - орет он. - Значит сделаешь то, что от тебя требуется?

- Сделаю. - тихо говорит она и кивает.

Влад сплевывает, потом швыряет старуху на землю.

- Только смотри, - сквозь зубы говорит он постоянно сплевывая. - Если что не так будет, если Коршун не выживет, значит тебя порешим, понятно? - Он стервенеет. - Поняла, паскуда ведьминская?! Если он... - Влад запыхался, поперхнулся воздухом.