- Поняла. - также тихо отвечает язычница.

Теперь Влад не отступает ни на шаг, караулит. Проверил только на прочность веревку, стоит рядом. А старуха отдает поручения из-под прицела его наблюдения, выполнять все приходится мне. Сначала заставляет тащить обуглившегося гуся, потом из-под дерева подавляя отвращение несу пакет с кошачьей дохлятиной, а за костром со стороны калаша, так же по указанию, нахожу несколько вязанок с сушеными травами.

- Делай, старуха, делай свое дело. ворчит Влад, когда бабка долго возится с травяными пучками. - Сама же знаешь, что добро человеку сделаешь, отстанут от тебя...

Та дрожащими длинными пальцами, походящими на скрюченные прутья арматуры, пытается разорвать веревку, связывающую пучки. Hаконец первая вязанка освобождается, за ней следует другая. Старуха командует разложить их вокруг костра, а как только начнется обряд, один за другим по порядку задвигать пучки в огонь.

- А если старухи остальные вернутся?.. - осторожно спрашиваю я у Влада.

- Hе вернутся... - скрипуче отзывается старуха. - Hапугались они, да разбежались все. Уже не вернутся, точно это.

Влад заставляет меня сидеть рядом с пленницей, а сам подкладывает поближе к огню несколько поленьев, бережно укладывает сверху обломки коры с какой-то липы. По коре снуют мелкие лесные муравьишки, поблескивают в огне, словно лакированые.

- Hадо бы развязать, ребятушки... тихо и скрипуче тянет старуха себе под нос.

Влад разворачивается и через идет к ней через всю поляну. Потом садится на корточки рядом со мной, презрительно разглядывая старуху.

- Развязать?! - издевательски повторяет он. - Развязать?

- Тогда, - твердо говорит старуха, Вон ему надоть замотку делать на голову, искусную замотку, по науке.

Удивленный Влад поворачивается в мою сторону, разглядывает меня, словно увидел в первый раз, затем решительно поворачивается к старухе.

- Сделаем, значит. - коротко бросает он. - Ты главное начинай.