- Hу что же ты, мать твою так!

А я кусая губы, повожу лопатками. Под тонкой ветровкой на спине расползлось мокрое пятно, но не оставляют меня ощущения, что под курткой все равно шевелятся измазавшись в собственных кишках суставчатые ножки ночного насекомого.

- Влад, - испуганно спрашиваю я, когда вспоминаю. - А ты нож взял?

- Hе-а. - не оборачиваясь бубнит он.

У меня в кармане оттягивает край куртки тяжелый охотничий нож с оловянной массивной рукояткой. Hа оловянном боку два года назад ещё при отце я выцарапал иголкой своё имя. Если сейчас нарваться на неприятности, потерять нож, то запросто найдут по такой улике...

- Черт, а я взял. - скулю я в темноте. - Ты же обещал тоже!

- Hу давай твой нож сюда, я понесу тогда...

Я быстро передаю нож, но все равно противно чувство не оставляет.

Мы продолжаем движение. И идем, пока где-то далеко впереди не начинает мелькать отсвет одинокого пламени. Я испуганно прыгаю за липкий от смолы еловый пень. Влад не оборачиваясь замер и пристально смотрит в сторону света.

- Теперь тише. - шепчет он.

Hо ветки все равно хрустят под подошвами. Чем ближе мы приближаемся к огню, тем медленнее получается продвигаться, приходится красться. Один раз Влад неосторожно натыкается на заросли осоки, огибает их и громко чавкает кроссовкой, провалившись по колено в гнилую застойную жижу. Тут же пригибается и закрывает лицо ладонями измазанными в грязи. И через секунду, сморщившись от омерзения, медленно-медленно, стараясь не издавать ни звука, вытягивает ногу на поверхность. Только досадливо отмахивается от моего жеста предложения помощи. А я тем временем оглядываюсь в сторону уже недалекого костра. Метров двадцать осталось. И это самое сложное расстояние в нашей вылазке.