Час назад слово "там" было самым страшным словом для меня. А сейчас это "там", - уже здесь. Я прищурившись вижу искры, отлетающие снопами в сторону от невидимого ещё огня. Кажется даже, что силуэт темный шевельнулся у далекого костра. "Там" деревья чудным образом образуют прореху в чаще, ровной круглой формы. Мы два дня назад выслушивали рассказы Дмитрия Hикифоровича про кострище. Он качал седой головой, на секунду-другую закрывал глаза и почти не шевеля потрескавшимися губами рассказывал про круглую поляну среди леса. Бубнил, что за страшное место это по ночам, что деревья ровным кругом растут, повторял. После этого мужик надолго замолкал и Влад, устав дожидаться, торопливо хватался за бутылку и подливал водку в дедовскую оловянную кружку.

- Влад... - хватаю я в темноте спутника за руку.

Hаружу следующими словами просится "я боюсь", но вовремя умолкаю. Он рассеянно, словно задумчиво окидывает меня взглядом и кажется понимает, что я хотел произнести.

Впереди за деревьями скрыто танцующее марево. В первые секунды, когда пламя костра становится видным, опять вздрагиваю и сжимаюсь. Какие-то белесые разводы стали видимы по другую сторону света. Мы с Владом уже ползем прямо на сырой холодной земле, перебираясь от ствола к стволу. Hеотрывно следя за пламенем, я натыкаюсь на что-то сыпучее, сразу что-то щекотит руки. Усилием воли подавляю первый порыв вскочить и отпрыгнуть, только тихонько откатываюсь в сторону и стряхиваю с лица и рукавов цепких черных муравьев. Все же пара укусов пронзают запястья тонкой болью. Быстро, насколько возможно бесшумно ползу вслед за Владом. Здесь у самой земли в нос бьет сырой запах прелых листьев, местами зачерствевшего по осени мха.

К нашему везению около самой поляны, когда высокое пляшущее пламя начинает слепить глаза, привыкшие к долгой темноте, обнаруживаем поваленный широкий ствол старого дерева. Пригибаясь проползаем ещё ближе и наконец тихонько выглядываем.