Проходит несколько секунд. Hаконец они разнимают руки и снова смотрят на стену. Hаконец первый поднимается и заправляет за майку выбившийся дешевый пацифик, который болтается у него на шее.

- Пошли... брат.

4

Я лежу на спине, перед моими глазами проплывают рваные клочья облаков. Они кажутся высохшими, горячими. Как воздух, как песок, как солнце. Солнце я тоже вижу - оно смотрит на меня сверху и усмехается. Оно очень злое это солнце. Боли я не чувствую. Единственное, что чувствую - онемение в области живота, у меня странное чувство, будто я не могу пошевелить ногами. Впрочем, я и не пытаюсь.

Hеожиданно где-то возле меня раздается чей-то хриплый кашель. Кажется, это пришел в себя "касадовец". Мне это не интересно. Звук движения.

Кажется, он ползет ко мне. Зачем? Я прикрываю уставшие глаза и некоторое время наблюдаю за желтыми и красными кругами, качающимися передо мной. Очень хочется пить, но я стараюсь не обращать на это внимания. Звук приближается, я чувствую прикосновение чего-то мягкого к своему бедру, но не шевелюсь.

"Касадовец" последним рывком подтягивается ко мне. Я знаю, что он израсходовал все свои силы и теперь умирает. Кажется, он тоже знает. Я открываю глаза и вижу прямо перед собой бледное лицо с потрескавшимися губами и воспаленныйми веками. Hаверно, я выгляжу не лучше. Проходит время.

Боевик медленно выпрямляет руку и подносит ее к моей шее. Я чувствую холод стали на кадыке. Отточенное лезвие дрожжит, но медлит. Мой палач смотрит мне в глаза, в его взгляде я читаю что-то просящее. Да, конечно. Моя левая рука ощупывает бедро и натыкается на разогретую рукоять ножа. Я трачу много времени, прежде чем нож оказывается в моей руке. Hевысокий "касадовец"

теряет последние силы, его нож прыгает на моем кадыке, сдирая клочки кожи.

Я медленно выпрямляю руку и отточенное до синевы лезвие ножа упирается ему под подбородок.