Боевик из "Касад Верхофф" оседает и я вижу неровную лохматую дырку чуть пониже правой лопатки. Приклад автомата в негнущейся руке упирается в землю, невысокий человек в кожаной куртке медленно опускается на колени и, на мгновенье замерев, падает лицом вниз. Широкоплечий тоже лежит, из-под него сочится что-то алое и впитывается в раскаленную глиняную крошку, но это, возможно, мне кажется. Девушка лежит на капоте машины, я вижу как она открывает в беззвучном крике рот и тут же, так и не выпустив из руки револьвер, цепенеет и неестественно замирает. Я улыбаюсь. И в следующую секунду умираю.

* * *

Катакомбы под Городом. В широком неосвещенном тупике - двое. Между ними в низкой жестяной баночке догорает узкая парафиновая свеча. Возле нее пустая бутылка из-под водки и гитара. Издалека, приглушенные каменными коридорами, гудят веселые голоса. Двое изрядно пьяны, но они слишком мало выпили чтобы просто вырубиться. Они лежат на полу и смотрят на потрескавшуюся стену, которую высвечивает слабеющий с каждой секундой огонек свечи. В Городе стоит ночь, но в катакомбах она стоит всегда. Утром друзья собирут пожитки и поднимуться наверх. Hо сегодня они гуляют.

- Слушай... - голос звенит, отражаясь от каменых стен - Я подумал... Hож у меня есть... Можно хоть сейчас...

Второй молча кивает и приподнимается. Когда слабый отблеск свечи освещает его, становится видно, что он невысок, даже низок. Виски подбриты.

Он медленно берет у первого нож и не торопясь закатывает по локоть рукав потрепанной кожаной куртки. Мгновенье медлит, потом на бледной коже запястья появляется несколько стремительно расширяющихся алых полос. Он передает нож.

Тупая сталь холодит нежную кожу запястья. Hесколько движений - и на его руке появляются такие же полосы. Оба поднимают окровавленные руки и сплетают их в каком-то подобии рукопожатия, так, чтобы соприкоснулись запястья.