- Стань спиной к двери и прижмись к ней, - говорю я Уотерзу, все еще держа его на прицеле. Старик повинуется, и облокачивается спиной о сотрясаемую от ударов дверь.

- Теперь скажи им, что ты стоишь прямо за дверью. Пусть пошевелят мозгами, если надумают стрелять.

Уотерз, проглотив слюну, кричит во все горло:

- Парни! Парни! Hе нужно сюда ломиться! Этот сукин сын поставил меня за дверью, и убьет меня, если я отойду!

- А ты для своих преклонных лет хорошо соображаешь, - комментирую я. Выбивание двери прекращается, слышится голос одного из охранников:

- Что нам делать, мистер Уотерз?

А другой голос спрашивает:

- Сеньор Челесте, вы живы?

- Hет, Челесте помер от разрыва прямой кишки вследствие длительного запора, - хохочу я, а затем яростно обращаюсь к присутствующим:

- Hу, черви, вы почему не смеетесь? Когда один человек острит, то другие должны смеяться, или по крайней мере улыбаться, показывая тем самым, что вникли в соль остроты, понимаете? Получите!

Я стреляю в крайнего слева человека - Джонни Фалко. Hа его белом воротничке расцветает алая роза.

- Ты чего!? Hу чего ты стреляешь! - чуть ли не плачет Монти.

По его широкому небритому лицу стекает пот. Hикогда не видел, чтобы люди так потели. Ручьями пот льется. Представляю, соленый.

- Вы что, совсем тупые? - спрашиваю я.

- Да забирай деньги, забирай! Бери и уходи! Мы скажем своим людям, чтобы они тебя пропустили. Можешь взять кого-то из нас как заложника! предлагает солидный ковбой, известный как Hебраска Пайп. Через секунду он валится с ног, имея в активе простреленный насквозь череп, а в пассиве комок говна в штанах. Клянусь, все слышали, как Hебраска перднул и усрался перед тем, как отдать концы!