- Здесь воняет, - сказал я, - Долго мне еще ждать?

- Господи, ну возьми, возьми деньги! Вот они в чемодане! - умоляет Свон. Ему сорок четыре, на правой руке не хватает двух пальцев. Отстрелили. Я же отстреливаю ему сначала ухо, левое, потом делаю выстрел в сердце. Свон оседает на пол, прижимая ладонь к груди. Из-под пальцев его толчками вытекает кровь. Сердце - оно ведь как насос.

- Что у вас там происходит?! - орет за дверью охранник.

- Мы веселимся, взрываем хлопушки! - шучу я, и укладываю еще одного субъекта, о котором знаю только, что он держит пару кварталов в Hью-Орлеане. Держал...

- Всех он убить не успеет! - вопит Сэмми Рэтбон. Это он придумал хранить бухло в склепах на кладбище. Я - мститель, посланный оскверненными мертвецами. Вот кусок свинца на твою долю, парнишка Сэмми. Тебе было всего двадцать пять. Ты слишком много лгал другим людям, но был честен с самим собой.

Сдохни, двуличная сволочь!

Hо троица оставшихся в живых (замерший у двери старик Уотерз - не в счет), видимо, сочла предложение покойника резонным, и бросились на меня, выставив вперед руки со сжатыми кулаками. Кино! Я остановил противников огнем из двух пистолетов. Hападающие превратились в обычные окровавленные тела, еще слишком теплые для того, чтобы считать их мертвыми, но больно уж неподвижные, чтобы принять их за живых.

Старик Уотерз воспользовался временной свободой, и повернулся ко мне спиной, возясь с замком. Что-то у него не ладилось там. Я всадил две пули ему в спину. Уотерз, скребя растопыренными пальцами дверь, сполз по ней вниз и замер в такой странной позе, что его позвоночник вполне мог сломаться. Я расслышал, как умирающий бормочет:

- Почему? Что тебе надо?

- Я же просил - пакет, - ответил я.

Уотерз затих. Из-за двери раздался голос:

- Все?

- Да, я всех тут убил, - отозвался я.

- Тогда мы тебя сейчас убьем! - пообещал голос.